 |
 |
|
Ирина Хакамада: «Предлагаю забыть слово «воспитание»
Лилия Гребенникова
Ирину Хакамаду знают все как яркого политика и общественного деятеля, борца за либеральные свободы. Но она еще и мама, воспитавшая троих детей: двух родных и одного приемного. Ирина Хакамада рассказала о себе в интервью журналу «Семь нянек».
– Что для вас означают работа, карьера и дом, семья? Что важнее?
– Они находятся в равных позициях. Если все нормально в семье, то и на работе все будет в порядке. С другой стороны, не работать я тоже не могу, потому что в этом случае я буду плохой и неинтересной мамой.
– Скажите, в чем, по вашему мнению, заключается секрет счастливой семейной жизни? И что главное в браке?
– Я думаю, в браке самое главное – уважение друг к другу как личности и четкое понимание того, что период влюбленности в конце концов проходит. Жизнь длинная, и в браке всегда нужно уметь уступать в чем-то другому человеку, уважать его право на свое личное мнение и на независимость.
– По мнению большинства журналистов, вы олицетворяете собой стиль и женственность. Как вам удается сохранить себя с такой огромной нагрузкой, стрессом и вечной нехваткой времени?
– В любом случае, работает одно правило – чем меньше у вас времени, тем больше вы успеваете. Я успеваю относительно все за счет соблюдения строгого режима. Человек, который берется выполнять определенный объем работы каждый день, все планирует и записывает, успевает и заниматься спортом, и следить за собой, и работать.
– У ваших детей – Данилы и Маши – разница в возрасте 19 лет. Изменилось ли с рождением дочери ваше отношение к детям?
– Когда родился сын, то я больше внимания уделяла разным честолюбивым планам в отношении него, а когда родилась дочь, все было уже иначе. С возрастом женщина относится к ребенку скорее как к источнику света, добра, тепла, поэтому я стала больше думать о том, чтобы ребенок был счастливым, а не о том, чтобы он был, к примеру, образованным.
– Как вам удалось совмещать работу и воспитание детей? У вас есть няня?
– Я совмещала работу и семью как получится. У нас есть няня. Хотя мою няню сложно так назвать. Она – нечто большее. Наша няня – учительница начальных классов. Она уехала из Латвии, потому что там русским учителям практически не дают работать. Ее интересует все, в том числе последние методики, учебники, материалы. Она не только очень любит ребенка, но и очень много с ним занимается. Думаю: главное, что отличает хорошую няню – это искренняя любовь и внимание к детям.
– Как вы относитесь к методикам раннего развития ребенка?
– Я считаю, что здесь нужно идти на поводу у ребенка. Если ребенок к этому тянется, то это необходимо. А если не тянется, то и мучить его не нужно. Все дети потом научатся и читать, и считать. Теми родителями, которые силком запихивают в ребенка кучу знаний, управляет гордыня, которая к самим детям не имеет никакого отношения, а, самое главное, это не определяет их талантливость. Потом они вырастают во взрослых людей, и очень часто оказывается, что они несвободны в своем мышлении. Поэтому с детьми надо больше играть и больше их любить.
– Насколько активно ваш муж принимает участие в воспитании ребенка?
– Он, конечно, не настолько близок к ребенку, как я. Я больше занимаюсь с Машей. Но он такой Папа с большой буквы. За ним последнее слово, если ребенок, например, упорно не хочет слушаться. И он играет с Машей в более веселые, агрессивные игры, чем я. Как и все мужчины.
– Соответственно, и отношение Маши к вам как маме и к вашему мужу разное.
– Конечно. К папе она относится с любовью, но более осторожной. А мне она доверяет полностью. Для нее я – источник тепла и энергии.
– Данила и Маша сильно отличаются друг от друга по характеру?
– Я бы не сказала, что сильно. Упрямство присутствует в обоих. Если ребенок упирается в какую-то собственную идею, то свернуть его с этого пути невозможно. С ним можно только договориться и переключить на игру. Мальчик и девочка все равно отличаются друг от друга. Данила все время висел на деревьях, прыгал и лазил повсюду. А Маша обожает лечить кукол и одевать их.
– Отсюда и разница в их воспитании?
– Не знаю. Я знаю только одно: я практически не воспитываю детей. Я общаюсь с ними так, как общаюсь с взрослыми людьми, когда цель – не воспитание, а взаимопонимание.
– Вы узнаете себя в ваших детях?
– Да, узнаю. Когда ребенок замыкается в себе и потом гордо хранит молчание, потому что считает, что его обидели – то это, несомненно, я.
– Что, на ваш взгляд, должны делать родители, чтобы ребенок вырос счастливым человеком?
– Не мешать ему быть счастливым, а помогать. Я предлагаю забыть слово «воспитание». У меня оно не присутствует. Я детей не воспитываю. Я не использую таких утверждений, как «это надо», «это не надо», «так должно быть». Этих слов дети не понимают. И правильно делают. Почему вдруг так должно быть? Нужно разыгрывать ситуацию. Например, если ты неправильно держишь ложку, тебе потом неудобно класть еду в рот, а потом она потечет мимо рта, и когда ты смотришь на себя в зеркало, понимаешь, что ты некрасивый. Вот это детям понятно. А «так держать нельзя» – это просто проявление глупости родителей.
– Чем сейчас занимается ваш сын?
– Он работает в большой частной компании финансовым директором, и у него уже есть семья и ребенок. Я уже бабушка. Сын с женой и дочерью приезжают к нам раз в неделю.
– «Помню себя с детства, тем более – во взрослом состоянии. Абсолютно советский, то есть забитый ребенок, абсолютно советский закомплексованный человек. Конечно, я изменилась с тех пор, но не до неузнаваемости». Это – цитата из вашей книги «Девичья фамилия». Чем отличаются современные дети от предыдущего поколения?
– Я думаю, что современные дети быстрее ощущают себя свободными личностями и заставляют взрослый мир считаться с ними. А советские дети, наоборот, начиная с детского сада, были подавлены как личности и ощущали себя очень плохо. Я называю это «инфантилизмом поколения». Они могли жить в больших коллективах под командованием пионервожатого или воспитателя, но самостоятельно оценивать мир вокруг себя они не умели. У сегодняшних детей есть собственные оценки окружающего мира вне зависимости от того, что говорят им взрослые. Они сами перерабатывают и анализируют новую информацию.
– В одном из интервью вы говорите и об инфантилизме современных мужчин, о том, что «серьезные поступки» они совершают только после 40-45 лет. В чем, на ваш взгляд, заключается причина этого инфантилизма?
– Тоже в советской системе. То поколение мужчин, которое росло в Советском Союзе, было подавлено: были подавлены их мужское эго, их энергетика, потому что индивидуальная карьера была тогда невозможна, тем более, карьера свободного человека, который свободно мыслил, вне зависимости от навязанной ему идеологии. Поэтому мужчина как генератор идей и стержень развития мира себя не реализовывал. И выросло инфантильное, закомплексованное поколение.
Сегодняшнее молодые, с одной стороны, уходят в наркотики в силу того, что не могут себя найти. Это ужасно. А другие, наоборот, становятся слишком взрослыми. Я имею в виду так называемых яппи – молодых менеджеров, которые в 20-22 года уже крутят компаниями и банками. Они настолько взрослые, что напоминают старичков. Поэтому иногда не замечают большого цветного мира. Он у них черно-белый, несколько прямолинейный и весь корпоративный. Но все-таки они могут реализовывать себя более свободно. Поэтому если будущие мужчины, которым сегодня по 20 лет, будут расти в свободном обществе, я уверена, они постепенно избавятся от герметического советского комплекса.
– Как сейчас чувствует себя женщина в политике в современной России? Сильно ли отличается ее положение от европейских женщин?
– Я думаю, сильно. Потому что если женщина занимается за рубежом политикой, ей давно уже никто не задает вопросы: «Как вы совмещаете работу с личной жизнью?» и «Насколько приемлемо, что вы занимаетесь политикой?». Женщина, которая занимается политикой в Европе, точно такая же в своем статусе, как и женщины, которые занимаются живописью, журналистикой и чем угодно. У нас же это до сих пор – самый главный вопрос. Это означает, что общество еще не привыкло. А значит, женщин постоянно пытаются вытеснить из политической сферы.
– Что должно измениться в обществе и сознании людей, чтобы женщина стала полноправным участником политической жизни?
– Наверное, мужское население должно постепенно перейти к осмыслению того, что мужчины и женщины – существа разные. У них совершенно разные психотипы. Но при этом все они – личности, которые не терпят каких-либо иерархий: кто чем должен заниматься. Каждый занимается тем, на что он способен. Как только мужчины поймут, что профессионализм – это главное, то они отойдут от подобных патриархальных первобытных инстинктов. Но пока в нашем обществе этого не происходит.
– Есть ли у вас какое-нибудь хобби, увлечение, которым вы занимаетесь в свободное время?
– В свободное время я слушаю музыку и читаю книги. Ничего оригинального нет.
– Какая музыка вам нравится?
– Совершенно разная. Я люблю рок, я люблю музыку типа new age. Я не помню, как она точно называется: эзотерическая музыка, связанная с фольклором. Но в любом случае, я не переношу попсу и поэтому то, что льется с экранов наших телевизоров и большинства радиостанции, меня не впечатляет.
– А какие книги читаете?
– Последняя книга, которую я прочитала, – «Дао Винни-Пуха» английского писателя Бенджамена Хоффа, который рассказывает, что такое философия даосизма, в чем ее мудрость, и объясняет это на примере сказки о Винни-Пухе. Мне эта книга очень понравилась.
– Ваш отец был японцем, эмигрировавшим в Россию. А вы сами были в Японии?
– Была. Правда, я родилась и выросла в Москве, а в Японии в первый раз побывала, когда мне исполнилось двадцать лет. Но я очень интересуюсь этой страной и ее традициями.
– Придерживаетесь ли вы японских традиций в воспитании детей?
– Да. Японцы считают: чем больше ты можешь не трогать ребенка и позволять ему свободно развиваться, тем лучше. Ведь общество все равно его заставит быть крепче.
– Как вырастить неизбалованного ребенка?
– Иметь как можно больше детей. Мой родной сын Данила рос вместе с приемным ребенком, и это помогло. Чем больше детей, тем меньше можно обращать внимания на воспитание, потому что сами дети заставляют друг друга делиться и считаться друг с другом, и, как следствие, исчезает проблема детской избалованности.
– Как вы распределяли внимание между приемным и родным сыновьями?
– Одинаково. Даже больше внимания уделяла приемному, потому что он испытывал больший дискомфорт, чем мой родной сын.
– Был ли такой момент, когда вы почувствовали, что дети от вас начинают отдаляться?
– Был, но это происходит лет в 14-15, в переходный возраст, у подростков. Но в этом момент лучше их не мучить. Отдалился, и ладно. Когда надо будет, сам обратится за помощью.
– Какие у вас творческие и политические планы на ближайшее время?
– Сделать все возможное, чтобы российские партии, которые готовы защищать людей и их социальную жизнь, не отметая при этом свободу и демократию, объединились.
«Женщина, делающая карьеру в российской политике, должна отбросить все личное, стать роботом – в такие жесткие условия она поставлена. Любовь – может, конечно, такое произойти, но в современном мире всегда можно разместить ее где-то с краешку, таким приятным довеском. Но мы с Володей решаем взять судьбу на абордаж. И мало того – нам обоим необходим ребенок. В 43 года рожать ребенка! Расхаживать с животом по Государственной Думе! На Западе такое в порядке вещей, но уж никак не у нас».
Из автобиографической книги «Девичья фамилия» (1999 г.)
«О женщинах обычно говорят: эта – домашняя, эта – деловая. А я какая, интересно? Я свой дом обожаю. Меня видят на всех тусовках, кручусь с утра до вечера, а нет ничего любимее, чем вернуться к себе домой, заняться чем-то спокойным, умиротворяющим – жарить картошку, варить суп, играть с дочкой, валяться с книжкой на диване. Неповторимый, ни с чем не сравнимый кайф, без преувеличения – самые лучшие минуты жизни. Но если этот кайф длится больше, чем два дня и некуда становится бежать, в ту же секунду дом превращается в красивую тюрьму, и я его ненавижу».
Из автобиографической книги «Девичья фамилия» (1999 г.)
«Я все в своей жизни выстраиваю на семье, на доме. Не знаю, откуда черпают энергию люди, в том числе и женщины, у которых дом – какое-то необязательное приложение к работе, карьере или творчеству. Наверное, находят для себя другие источники, мне неизвестные. Я бы так не могла. Если бы я жила одинокой жизнью, у меня и нигде бы ничего не получилось».
Из автобиографической книги «Девичья фамилия» (1999 г.)
«Перед рождением Машки никто мне не сказал, что это разумный поступок. Ближайшие мои подруги, можно сказать, ложились на рельсы: «Ты с ума сошла! Молодые пришли в правительство, у тебя такие перспективы, ты просто самоубийца, ты упускаешь свой шанс!» Но я-то понимала, что они имеют в виду совсем не те шансы.
Только с появлением дочки поняла, что она действительно меня спасла. Не замечая того, я очень сильно устала, от своих мозгов, от своей крови, от всего, что я выделывала в своей жизни, от вечной гонки, от постоянного перенапряжения, попыток прыгнуть выше головы. Не жизнь, а какая-то мясорубка, хотя у людей, наверное, бывает и пострашнее, и потяжелей. И чем-то очень нехорошим должна была обернуться эта усталость. А Маша ее сняла.
Я точно знаю, что еще никогда в жизни не было ничего, о чем вот так же, зажмурясь, можно было сказать: это – мое».
Из автобиографической книги «Девичья фамилия» (1999 г.)